19 августа

З5 лет назад, в августе 1991, когда начался путч, я был в Петропавловске-Камчатском и сидел в кабинете Авачинской партии вдвоем с Дмитришиным. Помню, он сказал что-то вроде, "в Москве волнения, военные пытаются сместить Горбачева".
За окном был шикарный вид на Авачинскую бухту и Вилючинский вулкан. Вся партия была в поле, я 5 дней как прилетел из Москвы и только осваивался в красном уголке под портретом Ильича, прикомандированный к отряду Юры Бурмакова (ГС-50 на трех вулканах и в городе). Основная часть партии вместе с ШВС была в поле. 
Что происходит в Москве, мне мало было понятно. Попытка свержения режима. Телевизора у меня не было, Москва далеко, а через три дня все кончилось. 
Между тем в столице происходили наверное самые романтические революционные события в новейшей истории. Тысячи людей сутками дежурили вокруг Белого Дома, создавая кольцо защиты.
Строили баррикады из троллейбусов, мусорных баков, труб, арматуры со стройплощадок, поливальных машин, подростки тащили мешки с песком, а Боря Г. ложился под танк, впоследствии признавая, что был неправ, но тогда революционная романтика увлекала, и даже Надюха не смогла его остановить. 
Боря остался жив, а три человека погибли, задавленные танками, и этот момент стал тогда переломным. Участники ГКЧП не были готовы к крови тогда и слили путч.

Сегодня все это в контексте чудовищной реальности скрыто в тумане. Лидеров не осталось. Депутаты все на одно лицо. А тогда... В августе 91 года я ходил по петропавловским помойкам и открывал зоны дигитации. Все было вновь, жизнь открывала горизонты, жилья не было, парни еще не вернулись с полей. До Хохотуна оставалось еще 2 месяца. 

И во всем этом август 1991 года остался в памяти светлым моментом жизни. Полным надежд и будущих горизонтов.