НЕУДАВШИЙСЯ ДЕТЕКТИВ (Часть 3)
Сумасшествие какое-то. Его ответы напоминали мне ответы ополоумевших героев из «Мастера и Маргариты»: Так отвечали Степа Лиходеев, Никанор Иванович, Николай Иванович, побывавшие в лапах сатаны и его подручных, на вопросы следователей. Я снова звонил ему на работу. Трубку снимала секретарь и говорила, что Олега Борисовича сейчас на работе нет, а когда будет, она не знает. И так повторилось несколько раз. Я не на шутку начал беспокоиться, у меня не так много знакомых, с которыми, я уже говорил вам, можно по-настоящему пообщаться, поболтать за едой и питьем за столом, которые не сковывают мою свободу своим присутствием. Олег был из таких. Я чувствовал, что происходит что-то непонятное. Я могу его потерять. Мы уже не встречались порядочно. Накопилось много такого, о чем можно поговорить, о чем бы мне хотелось спросить его. Он гораздо реальнее, чем я, смотрел на многие дела, творящиеся сейчас в области, и в вопросах экономики края был осведомлённее меня. А тут еще прошли выборы губернатора. Новый глава области привел свою команду в администрацию. К тому же губернатором стал коммунист, и я старый сторонник яблочников не знал, как к этому отнестись. Однако последний губернатор-демократ заморозил прошлой зимой город, заставил его жить без электричества, без тепла. Почти всю зиму. Это, я вам скажу, немалый срок. Я спасался от холода эспандером, растягивая его за день по несколько тысяч раз. В результате эспандер стал совершенно не годен к дальнейшему употреблению. Интересно, как грелись те, кто не мог растягивать эспандер?
В ту зиму площадь городского кладбища увеличилась вдвое. Впервые могилы начали рыть траншеекопателями. В очередях в магазины и на остановках автобуса явление отсутствия топочного мазута в городе объясняли очень просто. Сыновья, а другие говорили просто – семья губернатора-демократа, были связаны с бизнесом по продаже-покупке горючего, в том числе и с покупкой топочного мазута для нашей области. Наибольшую прибыль приносила им покупка мазута по самым высоким ценам. Потому что чем больше сумма сделки, тем больше комиссионные. Естественно, что бюджетных денег, выделенных на закупку топлива по умеренным ценам, на весь отопительный сезон не хватило. И город вымерзал. По этой же причине вопрос о разработке областных месторождений каменного угля даже не ставился. Поэтому народ (его сейчас зовут так же и электоратом) который три месяца жил без света и тепла, на выборах губернатора, как стадо, ревя и топая обмороженными ногами, бросился влево и выбрал коммуниста Косолапова Михаила Давидовича. И даже подозрительное отчество не помешало ему стать народным избранником и возглавить область. Тут сыграл свою роль слух о бескорыстности нового кандидата. Всё это срочно нужно было обсудить с Олегом. Но его я не мог найти.
Я за эти годы растерял весь оптимизм и веру в светлое будущее, появившиеся у меня в начале Перестройки. Россия для меня опять превратилась в волшебную страну, в которой, как бы ни менялись система правления, правительство, характер производительных сил и производственных отношений, главное всё равно остается постоянным – народ живет в бедности, а власть и иже с ней воруют, воруют и воруют. То есть главное не изменяется. Как та жена пастуха в рассказе Фазиля Искандера: что бы ни предпринимал её муж, желавший наследника мальчика, она рожала только девочек, девочек и девочек. И тогда все сельские мудрецы (а уж в это дело было вовлечено всё село), решили, что все усилия пастуха сделать мальчика бесполезны, потому что внутреннее устройство его жены очень сильное, и если и должен родиться мальчик, то внутреннее устройство этой женщины переделает его на девочку.
Все эти интересные мысли не с кем было разделить и обсудить, и в последнем телефонном разговоре с Олегом я объявил ультиматум: или мы поговорим, или идешь ты, Олег Борисович, куда подальше. И он сказал:
– Ну, хорошо, это не телефонный разговор. Я к вам сам зайду…
И пришел. Он принес авоську с почти живыми, еще не вареными волосатиками и двухлитровую бутыль пива. Надо сказать, что пивоварение у нас в то время становилось всё лучше и лучше (но и цена пива поднималась выше и выше). В ларьках появились алюминиевые пивные емкости – кейги, которые якобы устроены так, что в них нельзя добавить воды и разбавить пиво. Ну, последнего я не знаю, однако пиво действительно в этих кейгах имело замечательный вкус. Наверное, продавцы пока еще не научились женить его в кейгах.
Как всегда, Олег передал мне привет от своей бабушки и к привету присовокупил ее слова, чтобы берег дружбу со мной, потому что неведомым образом она чувствует, что человек я хороший и желаю добра ее любимому и непутевому внуку, который не исполнил ее волю и не сберег первую свою семью.
Передав привет, Олег умолк, потребовал эмалированное ведро, соль и укроп и занялся крабами. Однако я видел, что мой товарищ пребывает в нерешительности и никак не может приступить к разговору. Когда вода в ведре с крабами закипела и ее подсолили и положили укроп, по моей убогой квартире с отсыревшими и заплесневевшими стенами распространился изумительный аромат пивной и моря. Я расчистил стол на кухне, положил на него всё, что требовалось: ножницы, тарелки, крупные миски для панцирей, поставил кружки, и мы начали пир. Привыкание к пикантному вкусу этих колючих и волосатых существ не приходило, и мой друг с наслаждением высасывал мясо из их конечностей и слизывал с чайной ложечки содержимое панциря. При этом он жмурился, как кот, поднимал указательный палец свободной руки, говорил: «Это нечто», – и делал большой глоток пива.
– Так вот, – начал он и утер губы полотенцем, – этим летом я изобрел ноухау.
– Ты всегда что-то изобретаешь, – тут же отреагировал я, хотя не очень-то хорошо понимал смысл только что произнесенного новомодного словечка. – И что же это за ноухау? – Я понимал, что сейчас пойдет разговор, связанный с интересовавшими меня таинственными явлениями.
– Ну, слушай. Ты знаешь, что в Долине у меня связи, и я получил лицензию на вылов рыбы. Но какая рыба в шестистах километрах от устья?! Ее всю ниже по течению браконьеры перехватывают, прежде чем она дойдет до нерестилищ. Да и доходит она сюда уже некачественная, лащавая. Поэтому я добился, чтобы по лицензии мне выделили место не в самой реке, а на берегу залива в районе устья около Усть-Долиновска. Естественно, мне как чужаку отвели самое неуловистое место. Но это ясно. Однако есть еще такое понятие: квота. Больше рыбы, чем указано в этой квоте, ты вылавливать не имеешь права. Усекаешь? Я на своем месте вообще не могу и десяти хвостов поймать, а тот, кто получил уловистое место, не может ловить, потому что уже выловил свою квоту. Вот тут я и придумал своё ноухау. Я предложил рыбакам весь сверхнормативный улов сдавать мне. За плату хорошую, конечно, потому что мне свою квоту на моем месте всё равно не выловить. И тут у меня появился товарищ. Сосед по ставному неводу. Ласковый такой, на всё согласный. Не очень опытный рыбак. Похож на интеллигента. Блондин, почти альбинос. Теперь-то ты его знаешь из газет, радио. Четвериков. Когда мы познакомились, он работал начальником электростанции Усть-Долиновска, и рыбак из него был, прямо сказать, как из дерьма пуля. Ко мне он с добрым словом подъехал, дескать, помоги тем, этим. Ну, я ему не отказал, отпустил ему товаров и снаряжения на десять тысяч долларов, а когда путина пошла к концу, я попросил денежки вернуть. Тут выборы губернатора подошли, ну ты знаешь, и выбрали Косолапова… Чтобы он нечаянно обосрался на званом банкете.