А там матрос с женщиной.
Петровна спит и молчит.
Зато проснулся Глеб, спать не может, сидит внизу у костра и шлет мне депеши. Хреновуху мы не допили. Что уже симптом. Надя уехала. Иваныч вчера приезжал, но но концерт не остался. С Кларой побегали по мокрой траве с клюшками и по английски отчалил. Сээр.
а Док так и не отписал, как долетел.
вот завтра на большом сборе Надюха вам вручит
а букет сестра прислала 2 дня назад Наташке на Др. Затейница она. Петровне букет должен понравиться. И это главное на сегодняшнее утро.
Говорил с Кларой. Они планируют на днях перешагнуть океан. Подумал, что шаги стали гигантские у многих. Глебу не проблема на восточном побережье материка медведей покормить. Доктор с медсестрой в теплом мое на краю континента прямо счас (звонил пьяный и голый, поздравлял каюршу с именинами). Матрос с подругой вообще посреди океана. Мы тоже на восток собрались. Но как-то все врозь.
Вообще эта девушка была всегда легка на подъем, если дело касалось чего-то, как говорит Доктор, настоящего. Поэтому, когда мы с Надюхой планируем, мы ее почти не спрашиваем. Только дети могут остановить наскаку эту женщину.
Но представьте, когда ей 18, и она срывается в зимний поход на Эльбрус с мужиками (и при этом, боясь, что ее посчитают слабой, тайком перекладывает из мужицких рюкзаков консервные банки, потом еле ползет, едва не умирает, но на высоте, когда горняжка, а она уже акклиматизированная, дает фору парням) - это понятно.
Вот она после института, распределяется в Среднюю Азию и бродит там по горам с геологическими маршрутами. А потом перегоняет лошадей через высокогорный (выше 4 тыс метров) перевал с звучным названием Дура. И они с рабочими заблудились немного, а она старшая среди мужиков и они сползают на жопках со снежного перевала и лошади и люди, чудом оставаясь целыми...
А когда [дальше →]
Рубен Давид Гонсалес Гальего. Русский писатель. Сын дочери генсека компартии народов Испании и венесуэльского авантюриста, брошенный в русском детдоме, потому что дед решил сказать матери, что рожденный с ДЦП сын - умер. И без того едва ходячие ноги неудачно прооперировали в больнице. Мальчик на всю жизнь остался прикован к инвалидному креслу и первые 15 лет провел в детдомах для детей-инвалидов. Условия в советских детдомах для инвалидов были близки к концлагерным. Зимой до туалета мальчик мог только ползти по заиндивевшему полу, нянечки ночью спали.
После 15 лет лежачих детей-инвалидов переводили в дома престарелых, в заведения, где они быстро умирали. Месяц, два. "Через месяц меня убьют", - говорил друг Рубена Мишка, лежачий авторитет среди подростков без рук и ног, - "так давай хоть арбузов на последок наедимся". Мишка инструктировал тех, кто мог ползать или ходить, как взломать склад. Гальего полз и катил свой и мишкин арбуз головой.
Когда подошло время (возраст к 15), когда его "должны были убить", он [дальше →]






