* * *

В третьем ли, четвертом ли часу,
Дожевав икру и колбасу,
Расстреляв последние хлопушки,
Все уснули – люди и скоты,
Папы, мамы, дети и коты,
Книжки и усталые игрушки.

Надорвав эпический баян,
Спали гости, придавив диван
Под блестючей елочкой в гостиной,
И над ними тлела, никуда
Никого не звашая звезда
В пеленище винно-никотинной.

В гостевой фарфоровой бадье
Спал салат системы оливье,
Нежным истекая майонезом,
Жирный, как священный тайский слон,
Недожратый спал наполеон,
Подсыхая кремовым надрезом.

Отцепивши бороду и нос,
Спал в дуплину пьяный дед мороз
С пожилой снегурочкой в обнимку,
Как с гоморрой спаренный содом.
Спали беспробудно-вечным сном
Тени на настенном фотоснимке.

Спали рыбки, птички, хомячки,
Зайчики, собачки, паучки,
Львы, орлы, олени, куропатки;
Спали три уездные сестры,
От систематической хандры
Подвывая дружно в три сопатки;

Развивая трепетный сюжет,
В самолете спал Лукашин Ж.,
Подлетая к спящей же столице,
И, устав от ярости реветь,
Спал недоцелованный медведь
В клетке добросердной королицы.

Спали рифмы, образы, слова,
Спали три осла и три волхва,
Ангелы и демоны вповалку
Спали в новогодних облаках,
И спала в мозолистых руках
Бога магдаленская хабалка.

Спали все. И ночь была нежна,
И надежд и чаяний полна,
Но как червь из глины ноздреватой,
Из хмельной и сытой тишины
Выползал упрямо день войны
Тысяча четыреста девятый.

1.1.2026        Оля Макеева